ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ РАЗРЕШЕНИЮ ДЕЛ В АРБИТРАЖНЫХ СУДАХ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ 2006

Хиты: 95 | Рейтинг:

ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ РАЗРЕШЕНИЮ ДЕЛ В АРБИТРАЖНЫХ СУДАХ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ 2006

ПРЕДИСЛОВИЕ

Создание препятствий к законному и своевременному разрешению дел, рассматриваемых арбитражными судами, - явление, хорошо известное практике, однако в науке процессуального права фактически не изученное.

Арбитражные суды разрешают споры в сфере экономической деятельности, где значимость принимаемых арбитражными судами актов для субъектов предпринимательской деятельности бывает весьма высокой. Это обстоятельство приводит к концентрации усилий многих профессиональных судебных представителей участников арбитражных споров на выработке приемов, позволяющих либо отсрочить вынесение неблагоприятного для клиента решения, либо преодолеть или, по крайней мере, сгладить отрицательные для него последствия вступления в законную силу судебного акта, либо обесценить результат соответствующей судебной деятельности, а по возможности и вовсе избавиться от ненужного и опасного для стороны судебного процесса.

Соответствующие приемы, как правило, основаны на использовании сугубо процессуальных средств, т.е. на "эксплуатации" возможностей, предоставляемых самим процессуальным регламентом.

Приведенный в монографическом исследовании А.И. Приходько анализ судебно-арбитражной практики показывает, как именно реализуются эти приемы, какие конкретно нормы процессуального законодательства позволяют лицам, заинтересованным в затягивании, в остановке или в прекращении судебного производства, добиваться своих целей, что мешает судам препятствовать перехвату стороной управления движением дела, направлению процесса в нежелательное русло, не ведущее к разрешению спора и защите права.

В таком ракурсе соответствующие проблемы не только никогда не рассматривались, но даже не ставились, и в этом смысле представляемая вниманию читателя книга по-своему уникальна.

Автору удалось именно то, что редко сочетается в большинстве исследований в области права, а именно проследить отражение рассматриваемых в работе теоретических проблем в реальной судебной практике. Соответствующие проблемы теории рассматриваются в книге не абстрактно, а через призму судебного правоприменения, и это делает исследование особенно убедительным.

Именно на основе глубокого анализа обширной судебной практики по предмету исследования автор, с одной стороны, приходит к широким и интересным теоретическим обобщениям, а с другой - формулирует вполне конкретные предложения по преодолению соответствующих негативных тенденций путем совершенствования арбитражного процессуального законодательства и правоприменительной практики.

Как и всякое научное исследование, а тем более в сфере мало изученной, монография А.И. Приходько содержит немало дискуссионных положений. Но это не является ее недостатком, скорее наоборот. Книга заставляет размышлять, с автором хочется спорить, а это значит, что исследование не оставляет равнодушным, оно по настоящему интересно и полезно.

Впрочем, читатель и сам имеет возможность в этом убедиться.

В.Ф.ЯКОВЛЕВ,

член корреспондент

Российской академии наук,

доктор юридических наук,

профессор

ОТ АВТОРА

Воспрепятствование правосудию, осуществляемому арбитражными судами, представляет серьезную угрозу для гражданского оборота. Соответствующие приемы и технологии получают все большее распространение, однако эффективных способов борьбы с ними ни в теории процессуального права, ни в судебной практике пока не выработано. Отчасти это объясняется тем, что теоретические изыскания в этой сфере (как и судебная практика) сориентированы законодателем на отыскание способов противодействия соответствующим негативным тенденциям с использованием категории злоупотребления процессуальными правами, закрепленной в действующем Арбитражном процессуальном кодексе РФ <*> (далее - АПК) (ч. 2 ст. 41, ст. 111), в то время как данная весьма оценочная, а потому неопределенная правовая категория не позволяет восполнить недостаточность самого процессуального регламента, которая и используется во всех без исключения случаях реализации приемов и технологий, направленных на воспрепятствование осуществлению правосудия.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3012 (с послед изм.).

Как отмечалось на совещании председателей арбитражных судов 19 февраля 2003 г., "обнаружились проблемы... когда и участники... процесса, и государство, и представители правосудия имеют возможность злоупотреблять процессуальными нормами для защиты своих интересов. [Необходимо] пресекать эти факты, но не на уровне договоренности друг с другом, а на законодательном уровне, т.е. устранять правовую основу для злоупотребления правом" <*>.

--------------------------------

<*> Выступление заместителя Руководителя Администрации Президента Российской Федерации Д.Н. Козака // Вестник ВАС РФ. 2003. N 4. С. 19.

Оценка судом действий стороны как злоупотребления процессуальными правами, как показывает практика, в большинстве случаев небесспорна, а главное - она не ведет к позитивной защите прав и интересов лица, пострадавшего от злоупотребления, что тоже понятно: возложение на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами, всех судебных расходов в реальности ничего не дает, поскольку препятствует развитию и завершению судебного процесса та сторона, которая понимает, что решение состоится не в ее пользу, а значит, судебные расходы и так будут возложены на нее, независимо от того, злоупотребляла она своими правами или нет. Ведь главная составляющая этих расходов - это расходы на оплату услуг адвокатов, между тем, как справедливо отмечается в печати, деятельность российской адвокатуры непрозрачна, реальные ставки адвокатских гонораров не публикуются, что не позволяет суду оценить обоснованность и разумность предъявляемых к возмещению расходов <*>.

--------------------------------

<*> См., например: Адвокатская ставка. Главу Высшего арбитража заинтересовали доходы адвокатов // Коммерсантъ. 2005. 7 дек.; Никто контролировать адвокатов не собирается // Известия. 2005. 8 дек.

Кроме того, даже полное возмещение реально понесенных затрат на оплату услуг судебного представителя не позволит кардинально решить проблему борьбы с современными технологиями воспрепятствования правосудию. Ведь арбитражные суды рассматривают экономические споры, в которых "цена вопроса" бывает огромной и она в любом случае несопоставима с расходами на оплату услуг профессионального судебного представителя. Эти расходы редко превышают 5 - 10% от ценности блага, которое сторона может приобрести или утратить, а в таких условиях траты на разработку и реализацию соответствующих "схем" воспрепятствования судебной защите правой стороны (как и гипотетическое возмещение судебных расходов другой стороны) экономически вполне оправданны.

Даже элементарное затягивание судебного процесса, результатом которого может явиться лишение ответчика имущества, отыскиваемого истцом, имеет вполне осязаемый экономический эффект в виде, например, арендной платы от этого имущества, которая поступает ответчику, пока длится судебное разбирательство, в виде доходов, приносимых предприятием, бизнесом, контроль над которым сохраняет ответчик, и т.д. Эти доходы также несопоставимы с расходами на адвокатов, умеющих на годы парализовать производство чуть ли не по любому делу, - ведь эти расходы не превышают даже суммы процентов на денежный эквивалент стоимости отыскиваемого имущества; доходы же от использования в предпринимательской деятельности имущества, угрозе утраты которого подвергается ответчик, естественно, значительно выше.

Последующий же возможный иск о взыскании неосновательного обогащения или сбережения имущества на практике не очень опасен для ответчика.

Во-первых, размер соответствующего обогащения в условиях непрозрачности доходов, которые лицо реально извлекло из этого имущества (а тем более из контролируемого ответчиком бизнеса, возврата которого требует истец), трудно доказуем, тем более сложно доказать размер доходов, которые оно предположительно должно было бы извлечь, учитывая, что имущество находится в споре, а это объективно снижает стабильность пользования им, а значит, и цену, которая уплачивается за такое пользование.

Во-вторых, в силу п. 1 ст. 1107 Гражданского кодекса РФ <*> (далее - ГК) доходы подлежат возмещению с момента, когда лицо, удерживающее имущество, узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения, а бесспорность момента такого "узнавания", как правило, возникает лишь со дня вступления в законную силу решения суда, которым разрешен спор об этом имуществе, тем более если речь идет, например, об оспоримой сделке, на которой основывает свои права пользователь имущества, бизнеса.

--------------------------------

<*> ГК (часть первая) // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301 (с послед. изм.); ГК (часть вторая) // СЗ РФ. 1996. N 5. Ст. 410 (с послед. изм.).

В-третьих, за время судебных разбирательств активы ответчика могут быть элементарно выведены, а обеспечительные меры далеко не всегда способны предотвратить это, в особенности когда речь идет о действующем предприятии, бизнесе.

Отобрание или кража бизнеса с последующими многолетними судебными разбирательствами приобретает все более широкий размах, это становится экономически выгодным и практически безопасным занятием. Криминальные по сути деяния успешно маскируются под спор хозяйствующих субъектов, правосудие же по экономическим спорам, еще недавно отличавшееся высокой оперативностью и прогнозируемостью по срокам, все чаще начинает "пробуксовывать", и причина такого положения видится в несовершенстве процессуального закона, не предлагающего правоприменителю эффективных средств, лишающих соответствующие приемы и ухищрения самой почвы, которая их питает. Ныне арбитражный суд вынужден преодолевать (и далеко не всегда успешно) последствия действий, направленных на осложнение или парализацию процесса, обесценение его результата, задача же законодателя видится в создании превентивных правовых механизмов, не позволяющих этим действиям совершиться, т.е. в устранении причин, позволяющих недобросовестным лицам действовать соответствующим образом.

Закон пишется для всех, и законодатель должен предвидеть ситуации, при которых закон может быть использован вопреки его назначению, и учитывать возможность их возникновения, тем более что соответствующие приемы воспрепятствования правосудию давно известны.

В настоящей работе на основе реальной судебной практики выявлены наиболее распространенные приемы создания помех судопроизводству, основывающихся в своем подавляющем большинстве на использовании тех процессуальных средств, которые предоставляет тяжущимся сам процессуальный регламент, не содержащий соответствующих сдержек и противовесов.

В книге показаны особо изощренные технологии затягивания, остановки и прекращения судебного производства. Эти технологии предполагают многоходовые комбинации, включающие инициирование параллельных или упреждающих судебных процессов, и не всегда видимы для рассматривающего конкретное дело суда, который к тому же не может оценивать действия стороны, совершаемые в рамках другого дела. Кроме того, в ряде случаев соответствующие действия внешне совершаются вообще не стороной, а другим лицом, вступающим по заданию стороны в процесс в целях его осложнения или прекращения, что в отсутствие прямых доказательств такого сговора не позволяет суду делать выводы о злоупотреблении процессуальным правом. И это еще одна причина, по которой использование данной правовой категории не позволяет кардинально решить проблему борьбы с воспрепятствованием правосудию.

Напротив, имеющиеся примеры, когда федеральные суды оперируют этой правовой категорией, убеждают скорее в обратном, а именно в том, что соответствующий опыт не слишком успешен, во всяком случае пока.

Целью настоящей работы является выявление на основе анализа реальной судебной практики тех норм и институтов процессуального права, которые наиболее активно используются для воспрепятствования осуществлению правосудия в сфере экономической деятельности, а также уяснение причин и условий, побуждающих участников судебных процессов действовать соответствующим образом.

В книге показано, что в практике арбитражных судов сутяжничество в чистом виде, т.е. совершение процессуальных действий с намерением лишь досадить другому лицу, практически не встречается. В подавляющем большинстве случаев действия, направленные на создание помех развитию и завершению судебного процесса, имеют в своей основе вполне конкретные процессуально правовые и материально правовые интересы, более того, как это ни выглядит на первый взгляд парадоксально, в некоторых случаях соответствующее поведение является, по сути, единственным способом обеспечения судебной защиты права лица, действующего подобным образом, и причины такого положения кроются в нормах материального и процессуального права, побуждающих лицо действовать таким образом, а иногда просто не оставляющих ему возможность для иного выбора. Между тем в указанном аспекте данная проблематика ранее в научной литературе никогда не рассматривалась.

Теоретические проблемы, связанные с объективно существующим явлением воспрепятствования правосудию, рассматриваются в настоящей работе не абстрактно, а исключительно через призму реальной судебной практики. Уместно заметить, что именно в таком ракурсе эти проблемы ранее в литературе не рассматривались <*>. Автор стремился показать, как имеющиеся концептуальные проблемы, связанные с развитием тенденций по противодействию нормальному развитию и завершению судебного дела с использованием "легитимных" средств, отражаются в конкретных судебных актах, каковы подходы судов к разрешению тех или иных непростых процессуальных ситуаций, постоянно возникающих на практике.

--------------------------------

<*> Исключение составляет обзор судебной практики, подготовленный С.Д. Радченко. См.: Радченко С.Д. Злоупотребление процессуальными правами // Арбитражная практика. 2005. N 5. В данной работе впервые сделана попытка научного осмысления складывающейся практики применения норм о злоупотреблении процессуальными правами.

Такой подход обусловлен тем, что именно суды в своей повседневной деятельности непосредственно сталкиваются с соответствующими проблемами. А потому особый интерес представляют, во-первых, поведение самого суда в ситуациях, когда суд усматривает в действиях или в бездействии участников процесса намерение воспрепятствовать судебной деятельности, во-вторых, те процессуальные средства, которые используются лицами, заинтересованными в затягивании судебного процесса, и в-третьих, те процессуальные механизмы, которые суд полагает возможным и уместным использовать для пресечения таких действий либо для преодоления их последствий.

Наконец, выявлены существенные различия в практике применения судами норм о злоупотреблении процессуальными правами. Эти различия имеются не только в практике судов первой и апелляционной инстанций, но и в кассационной практике. Между тем в условиях, когда в Высшем Арбитражном Суде РФ (далее - ВАС РФ) пока не сформировались однозначные подходы к применению соответствующих норм АПК, а имеющиеся решения ВАС РФ, в которых содержится оценка действий лиц как злоупотребление процессуальными правами, единичны, именно постановления федеральных окружных арбитражных судов становятся практикообразующими. И здесь важно провести анализ мотивации соответствующих различий в подходах федеральных судов и научное осмысление обоснованности таких различий, что, в частности, необходимо для обеспечения единообразия судебной практики.

Изложенным определяются выбор темы настоящего исследования, структура работы и способ изложения материала.

ГЛАВА I. ОТРАЖЕНИЕ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПРАВОСУДИЮ В ПРАКТИКЕ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ

1. Противодействие правосудию с использованием процессуальных средств: вопросы процессуального регламента, процессуального правонарушения и доброй совести

А. Исходные положения

Всякий процессуальный регламент имеет своей целью обеспечить конечную цель судопроизводства, что применительно к цивилистическому процессу означает судебную защиту нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов субъектов гражданских и иных правоотношений [ст. 2 АПК, ст. 2 Гражданского процессуального кодекса <*> (далее - ГПК)] <**>. Не вызывает сомнения, что все нормы и институты и гражданского, и арбитражного процесса в своей совокупности в конечном счете подчинены этой цели и призваны служить ее достижению <***>.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 2002. N 46. Ст. 4532 (с послед. изм.).

<**> См.: Гурвич М.А. Право на иск. М., 1949. С. 46 - 48.

<***> Ю.С. Гамбаров определял гражданский процесс как "порядок принудительного осуществления гражданского права, (который) сводится к совокупности норм, определяющих образ действия как существующих органов защиты права, так и лиц, пользующихся такой защитой или так или иначе привлекаемых к ней" (Гражданский процесс. Курс лекций, читанных проф. Ю.С. Гамбаровым в 1894 - 95 ак. г. Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / Под ред. проф. М.К. Треушникова. М., 2005. С. 93).

Вместе с тем своеобразие процесса заключается в том, что процессуальный регламент заставляет процесс развиваться по определенным правилам <*>, а каждое из этих правил имеет и собственное предназначение и в этом смысле обладает определенной автономностью от конечной цели судопроизводства.

--------------------------------

<*> Как отмечал К.Д. Кавелин, "совокупность правил, определяющих взаимные отношения судей, тяжущихся и спорного гражданского иска и постепенный, правильный ход обращения гражданского иска из спорного в бесспорный, и образует учение о гражданском судопроизводстве" (Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от уложения до учреждения о губерниях. Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / Под ред. проф. М.К. Треушникова. С. 91).

Это вполне естественно: являясь в иерархии целевых установок цивилистического судопроизводства в общем плане подчиненными его конечной цели, содержащиеся в процессуальном законе правила призваны разрешать и сугубо конкретные вопросы, возникающие по ходу процесса и связанные с возникновением той или иной процессуальной ситуации и определением юридически корректного выхода из нее.

Необходимость разрешения огромного множества таких вопросов не усмотрением суда, а на основании норм закона <*>, собственно, и является причиной подробнейшей регламентации гражданской процессуальной формы и, соответственно, причиной множественности установленных в процессуальном законе правил, имеющих исключительно частное применение.

--------------------------------

<*> На то, что гражданский процесс есть именно нормированная законом деятельность его субъектов, очень точно указывал Е.А. Нефедьев (см.: Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / Под ред. проф. М.К. Треушникова. С. 94).

Систематизированные своды таких правил и составляют кодификацию и гражданского процессуального, и арбитражного процессуального законодательства.

Инициирование кем-либо из участников процесса, имеющим такое право, рассмотрения судом того или иного частного вопроса включает механизм действия соответствующего правила поведения, предназначенного именно для этого случая, и этим правилом связаны и суд, и лица, участвующие в деле. Соответственно, конечная цель процесса может заслоняться конкретной задачей, которая в ряде случаев имеет к этой конечной цели лишь то отношение, что, не решив эту задачу, суд не может двигаться дальше. Так, лицо, участвующее в деле, вправе заявить о наличии препятствий (истинных либо мнимых) к разбирательству дела, требующих, по мнению заявителя, приостановления судебного производства, или прекращения производства по делу, или оставления иска, жалобы без рассмотрения. Суд может прекрасно осознавать, что указанных заявителем препятствий к рассмотрению дела не имеется (например, потому, что аналогичное ходатайство уже заявлялось, причем неоднократно, и разрешалось судом), что заявление ходатайства направлено исключительно на затягивание процесса в условиях, когда у его заявителя отсутствует правовая позиция по существу спора <*>. Однако суд не может руководствоваться собственными представлениями о том, будет ли рассмотрение такого ходатайства способствовать конечной цели судопроизводства или нет, и сообразно своему внутреннему убеждению решать, следует ли его рассматривать вообще.

--------------------------------

<*> Как отмечал В.Ф. Яковлев, заявление бесконечных ходатайств является одной из причин затягивания рассмотрения дел в арбитражных судах // <www.garweb.ru/conf/vas/20020219/index-01.htm>.

Статья 159 АПК, ст. 166 ГПК обязывают суд заслушать мнения по ходатайству других лиц, участвующих в деле, после чего разрешить вопрос о его удовлетворении либо об отказе в удовлетворении, вынеся соответствующее определение. При этом лицо, которому отказано в удовлетворении ходатайства, вправе заявить его вновь в ходе дальнейшего судебного разбирательства. Не рассмотрев соответствующего ходатайства, тем более когда оно мотивируется наличием препятствий к рассмотрению дела, не оформив определением свой вывод по этому ходатайству, суд не может продолжить разбирательство дела, хотя на практике этому часто не придается значения, об отклонении своего ходатайства лицо нередко узнает лишь из финального судебного акта.

С вопросом о наличии препятствий к рассмотрению дела (истинных либо мнимых) суд сталкивается уже при проверке полномочий лиц, явившихся в судебное заседание. На этой в общем-то рутинной процедуре может застопориться или завершиться весь процесс.

Так, в практике арбитражных судов довольно распространенными являются случаи, когда сторона заявляет ходатайство об оставлении заявления, жалобы другой стороны без рассмотрения, мотивируя это тем, что лицо, действующее от имени этой стороны в качестве ее органа и подписавшее судебному представителю доверенность на ведение дела, нелегитимно.

Например, по иску о признании недействительными договора о создании общества с ограниченной ответственностью (далее - ООО) и протокола собрания учредителей в части участия истца в договоре и в собрании учредителей истец заявил ходатайство об оставлении без рассмотрения апелляционной жалобы ООО, мотивируя это тем, что собрание участников, на котором избран единоличный исполнительный орган общества, подписавший доверенность судебному представителю, подавшему апелляционную жалобу, незаконно, так как недействительность договора о создании общества, в котором истцу, согласно учредительным документам общества, принадлежит 50% долей, означает невозможность сформировать любые легитимные органы управления таким обществом, включая и собрание участников. Кроме того, в указанном собрании истец не участвовал и не извещался о его проведении. Возражению о том, что решение общего собрания участников об избрании единоличного исполнительного органа ООО в установленном порядке не оспорено, истец противопоставил довод о том, что такое решение может признано недействительным только по иску участника; истец же, не считая себя участником общества, не может обращаться к обществу с подобным иском, в том числе и потому, что это могло бы быть впоследствии расценено как реализация им своего права участника этого общества, т.е. как последующее одобрение им сделки по созданию ООО, в которой он не участвовал. Поэтому вопрос о легитимности единоличного исполнительного органа ООО подлежит исследованию и оценке при рассмотрении ходатайства истца об оставлении без рассмотрения апелляционной жалобы ООО, подписанной его представителем на основании доверенности, выданной ему генеральным директором ООО, чьи полномочия оспариваются. Ведь суд не может приступить к рассмотрению жалобы, не убедившись в том, что она подана полномочным лицом. Для выяснения же этого вопроса необходимо удостовериться в обоснованности довода истца о том, что он не участвовал в создании общества, а это и является основанием его иска.

В случаях, подобных приведенному в примере, вряд ли возможно утверждать о злоупотреблении правом на заявление ходатайства об оставлении жалобы без рассмотрения, напротив, соответствующее ходатайство вполне обосновано. Ведь процедура проверки полномочий лиц, участвующих в деле, и их представителей в законе прописана крайне схематично: согласно ч. 1 ст. 63 АПК, проверка полномочий является прерогативой суда, а согласно ч. 2 той же статьи, арбитражный суд решает вопрос о признании полномочий лиц, участвующих в деле, и их представителей и допуске их к участию в судебном заседании на основании исследования документов, предъявленных указанными лицами суду. Получается, что суд при проверке полномочий основывается исключительно на документах, представленных тем лицом, вопрос о допуске которого к участию в судебном заседании рассматривается судом. Другие лица, участвующие в деле, на этом этапе лишены возможности заявлять свои возражения против допуска в процесс лица, чьи полномочия проверяются судом, а также представлять доказательства, опровергающие наличие таких полномочий, во всяком случае процедура проверки полномочий не предполагает полноценного судебного разбирательства, в котором разрешался бы спор о полномочиях <*>.

--------------------------------

<*> Как указано, например, в постановлении ФАС Восточно-Сибирского округа от 9 августа 2004 г. по делу N А33-11982/03-С2-Ф02-2976/04-С2 (СПС "КонсультантПлюс"), законодатель установил обязанность суда, а не лиц, участвующих в деле, решать вопрос о признании полномочий представителя истца.

Следовательно, заявление ходатайства об оставлении жалобы без рассмотрения является допустимым способом оспаривания полномочий лица, подписавшего жалобу, более того, именно в определении, которым разрешается такое ходатайство, и должны быть оценены соответствующие доводы об отсутствии полномочий и подтверждающие эти доводы доказательства и именно это определение после вступления его в законную силу и будет иметь преюдициальное значение относительно указанных обстоятельств, связанных с наличием или отсутствием полномочий.

...


Цена: 20.00 RUB
Количество:
Отзыв