СОВРЕМЕННАЯ УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ: ЦИФРЫ И ФАКТЫ 2008

Хиты: 160 | Рейтинг:

СОВРЕМЕННАЯ УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ: ЦИФРЫ И ФАКТЫ 2008

Введение

В нашем разочаровании виновны

не демократические принципы сами

по себе, а неверное их применение

Ф.А. фон Хайек

Происходящие в России социально-экономические преобразования требуют от государства и его правоохранительных органов активных мер по борьбе с преступностью. Весьма актуальным в этих условиях является исследование конкретных правовых проблем современной российской уголовной политики, которая на протяжении многих лет, с одной стороны, воспринималась лишь как совокупность решений власти, направленных на борьбу с преступностью, а с другой стороны, отличалась волюнтаризмом в законодательстве.

В этой связи автором настоящего издания в 2001 - 2006 гг. подготовлены и опубликованы ряд статей, в которых озвучены проблемы современной уголовной политики, дана экспертная оценка влияния уголовного и уголовно-процессуального законодательства на состояние преступности, вносятся конкретные предложения по совершенствованию законодательного обеспечения конституционных прав граждан <1>.

--------------------------------

<1> См.: Гаврилов Б.Я. Процессуальный порядок возбуждения уголовного дела - соответствует ли он правовым реалиям и правоприменительной практике? // Российская юстиция. 2006. N 8. С. 48 - 50; К вопросу о провокации преступлений (с учетом решений Европейского суда по правам человека) // Российская юстиция. 2006. N 5. С. 44 - 50; Об ограничении судейского усмотрения при назначении уголовного наказания // Российская юстиция. 2006. N 4. С. 20 - 22; Институт судебного доследования: пора расставить все точки // Российская юстиция. 2005. N 12. С. 25 - 32; Разграничение компетенции между следствием и дознанием: коллизии закона и ведомственная разобщенность // Уголовное право. 2006. N 1. С. 71 - 76; Новое уголовно-процессуальное законодательство России: проблемы теории и практики применения (круглый стол) // Государство и право. 2002. N 7. С. 119 - 121; Экспертная оценка влияния уголовного и уголовно-процессуального законодательства на обеспечение конституционных прав граждан на свободу и личную неприкосновенность // Уголовное право. 2004. N 3. С. 118 - 121; Новеллы уголовного процесса на фоне криминальной статистики // Российская юстиция. 2003. N 10. С. 5 - 9; Уголовно-правовая (судебная) статистика: состояние и меры по ее совершенствованию // Российский следователь. 2004. N 10. С. 10 - 13; О перспективах введения в Российской Федерации института "сделка с правосудием" // Юридический консультант. 2006. N 12. С. 13 - 17; УПК Российской Федерации: мнение специалиста и ученого // Отечественные записки. 2003. N 2. С. 238 - 255; О процессуальной самостоятельности следователя: история, современное состояние, перспективы развития // Право и политика. 2001. N 2. С. 92 - 99; Этапы становления и пути совершенствования деятельности органов предварительного следствия // Юридический консультант. 2000. N 10. С. 4 - 14; Уголовное законодательство и проблема краж // Юридический консультант. 1999. N 7. С. 10 - 14 и другие работы.

В указанных публикациях автор ведет предметный разговор по наиболее актуальным проблемам применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства в деятельности органов предварительного следствия и дознания, прокуратуры и судов, предлагая одновременно как на теоретическом уровне, так и с точки зрения практики конкретные решения по наиболее острым вопросам реализации российской уголовной политики. В обоснование своих выводов и предложений автор использует статистические данные о результатах работы правоохранительных органов в динамике за последние 20 лет.

К написанию данной работы автора подтолкнул и выход в свет работы Алексеева А.И., Овчинского В.С., Побегайло Э.Ф. "Российская уголовная политика: преодоление кризиса", в которой авторы дают критическую оценку состояния криминальной ситуации и уголовной политики в России, называя ее кризисной. Во многом соглашаясь с мнением авторов о кризисе российской уголовной политики, обусловленной неадекватностью принимаемых государством мер по борьбе с преступностью, нами предлагается несколько иное обоснование криминальной ситуации в России через статистические данные о состоянии преступности, рост показателей которой в 2004 - 2005 гг. авторы указанной работы обусловливают в основном радикально-либеральным подходом к борьбе с преступностью. В обоснование своей позиции они весьма критично высказываются об УПК РФ и о Федеральном законе от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации", подвергшем "значительной декриминализации преступные деяния".

Соглашаясь в целом с названными авторами о недопустимости радикально-либерального подхода к борьбе с преступностью, следует одновременно отметить, что отдельные тезисы и приведенные в их обоснование статистические данные не всегда достаточно аргументированны. Например, утверждение, что "в 2005 году по сравнению с базовым годом (имеется в виду 2002 год. - Примеч. авт.) общее число зарегистрированных преступлений возросло на 40,7% (в абсолютном отношении - более чем на 1 млн. преступлений)", приведено в отрыве от динамики показателей преступности за ряд лет и без должного учета иных, кроме внесения изменений в УК РФ и введения в действие нового УПК РФ, факторов, существенным образом влияющих на уровень преступности. В данном конкретном случае не учтено, что в связи с вступлением в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях одномоментно в период с 1 июля по 4 ноября 2002 г. было декриминализировано 350 тыс. краж, которые в последующем вновь были криминализированы. Безусловно повлиял на значительный рост преступности и так называемый "административный" фактор в виде совместного Приказа Генпрокуратуры и МВД России от 16 мая 2005 г. N 18/350 "О мерах по укреплению законности при вынесении постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела", в результате действия которого количество зарегистрированных преступлений начиная с мая 2005 г. и по май 2006 г. возрастало от 19,3% до 33,1% ежемесячно.

Однако уже начиная с июля 2006 г. прирост сократился до +3,3%, а в дальнейшем отмечается ее снижение, которое к марту 2007 г. достигло 8,9% против марта 2006 г., когда число зарегистрированных преступлений достигло своего максимума (364366 преступлений) за все годы статистического учета преступности.

Без достаточных оснований, по мнению автора, подвергаются столь жесткой критике отдельные положения УПК РФ и внесенные Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ изменения в уголовное законодательство. Наша позиция по этим вопросам изложена в соответствующих разделах представленной автором работы.

Одновременно автором подвергнуты серьезной критике такие положения указанного Закона, как, например, исключение нижнего предела санкций абсолютного большинства преступлений средней тяжести и части тяжких преступлений, что привело к разрыву в 30 - 60 раз между верхним и нижним пределами санкций за значительное количество преступлений. Это, безусловно, может способствовать коррупционным проявлениям, превращая институт судейского усмотрения при назначении уголовного наказания в судейский произвол.

В целом проблема санкций норм Особенной части Уголовного кодекса является его "ахиллесовой пятой" и требует кардинальных изменений. Наиболее реальным предложением является, по нашему мнению, разработка шкалы уголовных наказаний, которая бы позволила учитывать при назначении наказания применение правила совокупности преступлений по каждому квалифицированному признаку, учет наиболее часто повторяющихся обстоятельств уголовно наказуемого деяния и обязательного, а не формального, как это имеет зачастую место сегодня, сложения наказания по совокупности преступлений.

Требует своего реформирования уголовно-правовая статистика, недостоверность которой, с одной стороны, сегодня очевидна для всех, а с другой стороны, предлагаемые автором начиная с 2001 г. и поддержанные многими учеными и практиками конкретные меры в МВД и Генеральной прокуратуре РФ пока должной оценки не получили. А значительная искаженность российской уголовно-правовой статистики, о чем может свидетельствовать, например, сравнение с количеством преступлений в США (13 млн.), Германии (6,5 млн.) и в других странах, не позволяет государству выработать соответствующие меры по борьбе с преступностью, в том числе и в целях удержания ее на социально терпимом уровне.

В представленной работе нами подвергнуты предметной критике отдельные положения УПК РФ и одновременно вносятся конкретные предложения как с научной точки зрения, так и с учетом потребностей практических работников по его совершенствованию.

При этом следует отметить, что критика ряда положений нового УПК вызвана в ряде случаев не столько несовершенством его норм, сколько неоднозначно складывающейся на местах следственно-судебной практикой. Автором приведены наиболее одиозные примеры судейско-прокурорского правотворчества. Для преодоления некоторых из них законодателю пришлось внести соответствующие изменения в УПК РФ.

Одновременно приведенные в публикации статистические данные о результатах работы органов предварительного следствия и органов дознания, а также судов позволяют сделать вывод, что новый УПК "не обрушил" систему расследования преступлений, что предсказывали отдельные ученые и практики до его вступления в действие и в первые годы реализации его положений.

Активное обсуждение наиболее актуальных вопросов совершенствования УПК РФ способствовало тому, что ряд серьезных недостатков были устранены законодателем в последующие годы, а наиболее одиозные процессуальные нормы подвергнуты корректировке в 2007 г. <1>. Есть надежда, что работа по совершенствованию УПК будет продолжена.

--------------------------------

<1> См.: Федеральный закон от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" // СЗ РФ. 2007. N 24. Ст. 2830; Федеральный закон от 6 июня 2007 г. N 90-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" // СЗ РФ. 2007. N 24. Ст. 2833.

В работе значительное место уделено проблемам научной и практической состоятельности создания в Российской Федерации Федеральной службы расследования и процессуальной самостоятельности следователя (определенный шаг в этом направлении законодателем сегодня уже сделан).

По нашему мнению, представляет интерес изложение проблемы разграничения оперативно-розыскных мероприятий и провокации преступления, что приобрело особую актуальность после принятия Европейским судом по правам человека решения по делу в отношении Ваньяна.

Определенные предложения в части совершенствования уголовно-правовых норм высказаны автором по проблемам множественности преступлений, квалификации преступлений, совершенных с лицами, не подлежащими уголовной ответственности, а также совершенных в составе организованной группы.

С учетом этого автор полагает возможным изложить материалы предложенной читателям работы по трем основным разделам:

- первый, современная уголовная политика: мнение практика и ученого;

- второй, совершенствование уголовного законодательства как форма реализации уголовной политики;

- третий, влияние уголовно-процессуального законодательства на уголовную политику.

Глава 1. СОВРЕМЕННАЯ УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ: МНЕНИЕ ПРАКТИКА И УЧЕНОГО

§ 1. Российская уголовная политика и проблемы правоприменительной практики

В современный период в условиях нарастания в России процессов демократических преобразований весьма важным фактором является разработка и реализация нормативно-правовых и организационно-управленческих мер по противодействию преступности, а также осуществление комплекса практических мероприятий, имеющих своей целью удержание ее на социально приемлемом уровне. В этой связи весьма актуальным является исследование конкретных правовых проблем современной российской уголовной политики, которая на протяжении длительного времени воспринималась лишь как совокупность решений власти, направленных на борьбу с преступностью <1>, а с другой стороны, отличалась волюнтаризмом в законодательстве.

--------------------------------

<1> См.: Уголовная политика и ее реализация органами внутренних дел: Учебник / Под ред. Л.И. Беляевой. М.: Академия управления МВД России, 2003. С. 27; Александров А.И. Уголовная политика и уголовный процесс в Российской Федерации. СПб., 2003. С. 57 - 71.

Ее состояние в настоящее время Э.Ф. Побегайло назвал кризисом современной российской уголовной политики <1>. Достаточно наглядно это отражено в работе "Российская уголовная политика: преодоление кризиса" <2>, авторы которой отмечают ее неадекватность криминальной ситуации, в которой оказалось российское общество, как следствие радикально-либерального подхода в проведении судебной реформы и последующих реформ уголовно-процессуального и уголовного законодательства.

--------------------------------

<1> См.: Побегайло Э.Ф. Кризис современной российской уголовной политики // Уголовное право. 2004. N 4. С. 112 - 117.

<2> См.: Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М.: Норма, 2006. 144 с.

При этом в качестве средства противодействия росту преступности нередко предлагаются рекомендации об усилении либо - в меньшей степени - ослаблении тяжести уголовного наказания за отдельные виды преступлений. Однако подобные предложения, по мнению А.Э. Жалинского, нередко представляют ничем не обоснованное мнение тех или иных авторов <1>, что подтверждается поступающими в Государственную Думу РФ многочисленными проектами федеральных законов, содержащими, как правило, предложения об усилении уголовной ответственности. Наиболее часто они касаются ужесточения наказания за незаконный оборот наркотических средств, за преступления террористической направленности, за хищения отдельных видов чужого имущества и т.д.

--------------------------------

<1> См.: Жалинский А.Э. О современном состоянии уголовно-правовой науки // Уголовное право. 2005. N 1. С. 21 - 24 (автор с ним полностью согласен).

Одна из причин внесения таких законодательных предложений в том, что уголовно-правовая наука, к сожалению, не располагает реальными сведениями об общественной опасности того или иного противоправного деяния, а в ряде случаев - определенного вида преступного поведения. Наиболее негативным проявлением подобного является отнесение законодателем с 1 июля 1994 г. <1> всех видов квалифицированных краж к тяжким преступлениям. Это повлекло, во-первых, значительный (ничем не обоснованный) рост в структуре преступности тяжких уголовно наказуемых деяний (с 19% в 1989 - 1993 гг. до 60% в 1995 - 2001 гг.) и, во-вторых, явилось главной причиной увеличения более чем в 2,5 раза (со 180 тыс. в 1990 г. до 457 тыс. в 1999 г.) числа лиц, в отношении которых органы предварительного следствия и дознания в ходе досудебного производства избирали меру пресечения в виде заключения под стражу. Способствовало этому и наличие в УПК РСФСР исключительно одиозной нормы - ч. 2 ст. 96, предусматривающей заключение под стражу в качестве меры пресечения по мотивам одной лишь опасности преступления, к которым относились и ч. 2 ст. 144 УК РСФСР (ч. 2 ст. 158 УК РФ в редакции 1996 г.).

--------------------------------

<1> См.: Федеральный закон от 1 июля 1994 г. N 10-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР" // СЗ РФ. 1994. N 10. Ст. 1109.

Сведения о реальной опасности того или иного вида преступного поведения не восполнялись и криминологией, которая, по словам А.Э. Жалинского, "вообще бездоказательно исходит из того, что опасно любое поведение, входящее в ее предмет" <1>. Опыт объявления спекуляции, обмана потребителей, частного предпринимательства и ряда прочих деяний преступлениями наглядно свидетельствует об опасности такого понимания государством осуществляемой им уголовной политики.

--------------------------------

<1> См.: Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 21.

Другая причина обоснования необходимости усиления карательных мер со стороны государства заключается в том, что при реализации уголовной политики отсутствуют зачастую какие-либо конкретные сведения о социальных последствиях предстоящих изменений уголовной репрессии, а также о ресурсной стоимости такого законопроекта и о том, согласно ли общество его финансировать, без чего в странах с устоявшимися системами уголовного правосудия не принимается ни один уголовный закон, устанавливающий преступность или усиливающий уголовное наказание за преступное поведение.

Весьма негативным примером современной уголовной политики (поспешности и недооценки последствий) является исключение Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ <1> нижнего предела уголовного наказания из санкций абсолютного большинства преступлений средней тяжести и части тяжких преступлений. Такое решение законодателя привело к разрыву в 30 - 60 раз между верхним и нижним пределами размеров уголовного наказания за совершение одних и тех или схожих по категории тяжести видов преступлений. Например, по ч. 4 ст. 183 УК РФ ("Незаконное получение или разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, повлекшие тяжкие последствия") наказание предусмотрено от двух месяцев до десяти лет лишения свободы. Это означает разрыв между верхним и нижним пределами наказания в 60 раз, что, безусловно, может способствовать коррупционным проявлениям, превращая институт судейского усмотрения при назначении уголовного наказания в судейский произвол.

--------------------------------

<1> См.: Федеральный закон "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации" // СЗ РФ. 2003. N 50. Ст. 4848.

Следует признать, что проблема санкций норм Особенной части УК РФ - сегодня в целом "ахиллесова пята" уголовного законодательства. Поэтому не случайно в науке и среди практиков активно обсуждается вопрос о разработке шкалы уголовных наказаний, которая, во-первых, позволила бы учитывать при назначении наказания не всю совокупность квалифицирующих признаков ("чохом"), которые (от 2 до 7) сформулированы в диспозициях конкретных статей УК РФ, а учитывать каждый такой признак самостоятельно с применением правила совокупности сложения по ним наказания; во-вторых, устанавливала бы жесткие правила учета отдельных повторяющихся и наиболее часто распространенных обстоятельств уголовно наказуемого деяния (насильственный или групповой характер преступления, вооруженность, размер ущерба (вреда) и др., если они не являются квалифицирующими признаками конкретного преступления, указав степень влияния каждого из них на размер наказания; в-третьих, при назначении наказания должно действовать правило обязательного, а не формального зачастую сложения наказания по совокупности преступлений, что является абсолютным правилом в условиях действия "шкалы наказаний".

Говоря о реализации уголовной политики, следует обратить внимание на ее изменения в зависимости от смены власти, что в ряде случаев действительно необходимо. Например, приведенный выше Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ, содержащий, по нашему мнению, ряд прогрессивных положений, развивающих теорию и практику уголовного законодательства, включает отдельные правовые нормы, реализация которых одномоментно привела, например, к декриминализации уголовной ответственности почти за 100 тыс. уголовно наказуемых хулиганств (бывшие ч. 1 и ч. 2 ст. 213 УК РФ). Называя эти цифры, автор исходит из того, что в период за 2000 - 2002 гг. ежегодно регистрировалось в среднем 130 тыс. преступлений данного вида, а после исключения из УК РФ ч. 1 и ч. 2 ст. 213 (в редакции 1996 г.) в 2005 - 2006 гг. регистрировалось всего по 30 тыс. уголовно наказуемых хулиганств. А фактическое отсутствие иных мер уголовного воздействия на "хулиганов" ведет к вседозволенности и общественно опасному поведению такой категории лиц. И, соответственно, общественное спокойствие и нормальная жизнь законопослушных граждан России, как справедливо отмечает Э.Ф. Побегайло, стали менее защищенными со стороны государства <1>.

--------------------------------

<1> См.: Побегайло Э.Ф. Кризис современной российской уголовной политики // Уголовное право. 2004. N 4. С. 112 - 117.

Однако объективность не позволяет замалчивать и другие статистические данные по фактам причинения гражданам телесных повреждений, в том числе из хулиганских побуждений, квалифицируемых в соответствии с названным Федеральным законом по ч. 2 ст. 115, ст. 116 УК РФ. Их количество возросло с 53 тыс. в 2002 - 2003 гг. до 130 тыс. в 2005 г., что свидетельствует о некоторой активизации работы органов внутренних дел в противодействии уголовно наказуемым деяниям, связанным с грубым нарушением общественного порядка. Этому способствовало в определенной степени и Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. N 7-П <1>, которым признаны несоответствующими Конституции РФ положения ряда норм УПК РФ в той их части, в какой они не обязывали прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя принимать по заявлению лица, пострадавшего в результате умышленного причинения легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ) и побоев (ст. 116 УК РФ), в том числе совершенных из хулиганских побуждений, меры, направленные на установление личности виновного в этом преступлении и привлечение его к уголовной ответственности.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности ч. 2 и ч. 3 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145, ч. 3 ст. 318, ч. 1 и ч. 2 ст. 319 УПК РФ в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда г. Мурманска // СЗ РФ. 2005. N 28. Ст. 2904.

Приведенные выше и другие негативные факторы реализации российской уголовной политики в современный период влекут за собой снижение доверия граждан к органам власти и к способности последней противостоять преступности. А поскольку общество не может отказаться от уголовного законодательства как средства обеспечения социального мира и воздействия на лиц, его нарушивших, ввиду чрезвычайно высокой цены решений по изменению уголовного законодательства, от субъектов уголовной политики и непосредственно от законодателя требуется быть крайне осторожными. Однако на практике, как указано выше, дело обстоит так, что авторам законопроектов заведомо известно, что ослабление репрессии усиливает преступность, а ужесточение уголовной ответственности позволяет достичь положительного результата в борьбе с преступностью.

Особенно наглядно данную идеологию выразил Д.А. Корецкий в своей публикации "Идеологические проблемы борьбы с преступностью" <1>, отмечая "излишнюю либерализацию уголовного законодательства и снижение санкций за те или иные преступления", сравнивая санкции уголовных наказаний в УК РСФСР и УК РФ "с развитыми демократическими и либеральными зарубежными странами", приведя в качестве примера ст. 123.3 Уголовного кодекса Австралии, предусматривающую за совершение грабежа лицом, "имеющим при себе оружие с целью нападения", наказание на срок до 20 лет, в то время как в ст. 162 УК РФ после изменений Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. санкция за аналогичное деяние снижена до 10 лет лишения свободы <2>.

--------------------------------

<1> См.: Законность. 2004. N 5. С. 2 - 6.

<2> См.: Корецкий Д.А. Идеологические проблемы борьбы с преступностью // Законность. 2004. N 5. С. 3 - 4.

Или, например, рассуждения этого же автора о Федеральном законе от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ в части "неадекватности новелл, касающихся уголовной ответственности несовершеннолетних", даны им без приведения какой-либо аналитической и статистической информации. По мнению автора, в последние годы наблюдается рост тяжких преступлений, совершаемых лицами в возрасте 12 - 15 лет, исходя из чего им делается вывод, во-первых, о необходимости снижения возраста уголовной ответственности до 12 лет (это предложение действительно подлежит обсуждению с учетом естественных процессов акселерации подростков), а во-вторых, о повышении санкций за тяжкие преступления <1>, к числу которых УК РФ, во времена, о которых рассуждает автор, относил кражу подростком велосипеда из сарая и т.п. противоправные деяния. Разумно ли второе предложение автора - каждый вправе сделать самостоятельный вывод.

--------------------------------

<1> Там же. С. 4.

К этой же категории необоснованной критики действующего уголовного закона следует отнести и не подтвержденные какими-либо статистическими или иными данными высказывания Д.А. Корецкого о необоснованной декриминализации Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ уголовно наказуемых деяний, повлекших причинение по неосторожности вреда средней тяжести, ответственность за которые предусмотрена ч. 1 ст. 143 УК РФ ("Нарушение правил охраны труда") и ст. 216 УК РФ ("Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ"), поскольку если российское правосудие и содержит примеры подобных уголовных дел, то они исчисляются единицами.

Об этом свидетельствует и уголовно-правовая статистика: в 2002 - 2003 гг. в России ежегодно регистрировалось от 1270 до 1556 преступлений по ст. 143 и от 217 до 240 преступлений - по ст. 216 УК РФ. В 2004 - 2006 гг. их число составляло по ст. 143 УК РФ соответственно 1048, 1067 и 991 преступление, а по ст. 216 - 193, 216 и 260 преступлений. Число же осужденных в указанные периоды не превышало ежегодно 248 - 387 человек по ст. 143 и 64 - 150 лиц - по ст. 216 УК РФ, несмотря на то что ежегодно в результате нарушений техники безопасности погибали более 1 тыс. человек и десяткам тысяч граждан причинялся тяжкий и средней тяжести вред.

Приведенные статистические данные свидетельствуют о том, что авторы подобных суждений забывают прописную истину - усиление уголовного наказания не способно обеспечить решение проблемы борьбы с преступностью, а лишь усугубляет ее социальные последствия.

Анализ публикаций по проблемам уголовной политики свидетельствует также о том, что, критикуя означенный выше Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ, ряд ученых и практических работников <1> делают ссылки на уголовно-правовую статистику за относительно короткие (не более чем за год) временные периоды и, как правило, без учета ее изменения в динамике. Подобные статистические данные не отражают реального положения с преступностью и уровня криминогенности российского общества. Это, естественно, ведет к искажению излагаемых авторами фактов и сделанных ими выводов.

--------------------------------

<1> См., например: Корецкий Д.А. Указ. соч. С. 2 - 6.

Например, профессор Д.А. Корецкий в указанной публикации о принятии Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ говорит как о следствии отсутствия адекватности со стороны государства в противодействии преступности в условиях неблагоприятных тенденций преступности в России. В подтверждение своей критики о необоснованности данного решения законодателя автор приводит статистические данные за 2003 г., когда количество зарегистрированных преступлений за год возросло на 9,1% (или на 230 тыс.), не обратив внимания на то обстоятельство, что в 2002 г. в связи с вступлением в действие с 1 июля Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях было одномоментно (с 1 июля по 4 ноября) декриминализировано 350 тыс. краж чужого имущества, которые в конце 2002 г. вновь были криминализированы, что обусловило рост фактически не преступности, на что делается упор, а ее количественного показателя.

Аналогичный вывод, не основанный на статистических данных в динамике за ряд лет, Д.А. Корецкий делает при анализе краж, отмечая их рост в 2003 г. на 24,2%. Но еще более неожиданным является его вывод как криминолога о том, что кражи "служат одним из основных источников пополнения криминальной кассы - "общака". Лица, их совершающие, составляют "элиту" преступного мира и, как правило, являются профессиональными преступниками, носителями криминальной идеологии и субкультуры", что опровергается, например, данными о размере причиненного в результате краж ущерба, который в десятки раз меньше, чем от преступлений экономической направленности.

В явное противоречие с изложенным выше вступают высказывания Д.А. Корецкого о необходимости при выработке концептуальных подходов к проблемам криминализации (декриминализации) преступности опираться на "криминологические знания о реальном состоянии преступности в целом и отдельных ее видов" <1>. Или, например, взять аналогичное по сути мнение о том, что "изменения, внесенные в УК РФ в декабре 2003 г., продемонстрировали вопиющее пренебрежение исполнительной власти и законодателя рекомендациями ученых-экспертов" <2>. В этой связи прав А.Э. Жалинский, говоря о необходимости исключения из научной деятельности "демагогии, необоснованных обвинений, сознательного искажения фактов" <3>.

...


Цена: 10.00 RUB
Количество:
Отзыв